В любовную литературу вкралось целомудрие?

Откровенными сценами в книгах сегодня читателя не шокируешь, но удивить все еще можно – например, если они в романе некстати, или описаны хреново, или даже все хорошо и кстати, но вдруг обрывается на самом интересном месте, как будто автор застеснялся собственных фантазий (или реального опыта). Какими они должны быть и в каких жанрах имеют право на существование?

В любовной литературе постельные сцены сегодня воспринимаются как необходимая вещь, хотя на протяжении сотен лет это было не так. С XVIII века появились сентиментальные романы (прародителем которых считается Сэмюэл Ричардсон), была романтика, но эротики не было вообще – не позволяли моральные устои.

Откровенные описания любовных утех впервые появились в женских романах в США меньше 50 лет назад, в семидесятых, а в России такого рода литература добралась до массовых продаж только в девяностые.

Теперь, правда, авторы Самиздата часто стали опускать постельные сцены, и лично я считаю это странным, но раз читатели это воспринимают – возможно, это новая мода?

Возможно, обилие эротической и порнографической литературы, богатый выбор и все более «узкой» ее специализированности, типа БДСМ, мжм, лесби, групповуха, классика и т.п. – породили с другой стороны стремление к романтическому целомудрию?

Правда ли, что читатель-романтик больше не хочет знать интимных подробностей? Этот вопрос я оставлю здесь открытым и буду очень ждать ответов.

Но еще больше вопросов у меня возникает к другим жанрам. Эротические сцены, причем, мягко говоря, не самого романтического свойства, случаются тут и там в детективах, криминальных драмах, современной классике, фэнтези-боевиках – собственно, везде. Причем как читатель я часто не замечаю в этих сценах особой художественной или смысловой нагрузки.

Это не служит сюжетным целям, не дополняет существенными деталями характеры героев, не имеет самостоятельной ценности и не выглядит оригинально. Тогда зачем? Возникает ощущение, что автор, у которого полкниги мозг возбуждался, например, на боевик и драки, вдруг захотел секса. Ну, понятно, писатель тоже человек, у него есть потребности.

А в жизни, скажем, не сложилось. И вот он вставляет эту сцену в книгу ради того, чтобы над ней ментально помастурбировать.

Или не так? Просто автора одолевает стереотип о том, что секс хорошо продается, и почему бы не добавить перчинки? Ну, да, секс продается – но тогда и продавайте сразу его. Напишите эротический рассказ.

Зачем продавать читателю боевик с таким неожиданным сюрпризом? Машу каслом не испортишь, я понимаю. Но все равно. Есть стойкое ощущение, что современная литература переживает новый сексуальный кризис. Секс есть, там где он не нужен. И его порой нет там, где он просто необходим.

Люче Лина